burrru: (me)
Славная бекеша у Ивана Ивановича! отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки! сизые с морозом! Я ставлю бог знает что, если у кого-либо найдутся такие! Взгляните, ради бога, на них, - особенно если он станет с кем-нибудь говорить, - взгляните сбоку: что это за объядение! Описать нельзя: бархат! серебро! огонь! Господи боже мой! Николай Чудотворец, угодник божий! отчего же у меня нет такой бекеши!
Гоголь, "Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем"


Gaston_Galliffet

Это французский генерал. В битве при Седане он получил тяжелое ранение в бедро. С тех пор он стеснялся носить обтягивающие кавалерийские рейтузы и придумал новый покрой брюк. Звали этого генерала Гастон Галифе. И на фотографии Галифе в галифе.

FitzRoy_Somerset_Raglan

Это британский генерал. В битве при Ватерлоо он потерял руку. Чтобы потеря руки не бросалась в глаза, он придумал новый покрой рукава. Звали этого генерала Фицрой Сомерсет Реглан. И на фотографии Реглан в реглане..

John_French

Это британский фельдмаршал. Он был практичным военным и вместо неудобного мундира носил куртку с четыремя большими накладными карманами. Звали этого фельдмаршала Джон Френч. И на фотографии Френч во френче.

James_Cardigan

Это британский генерал. Чтобы утеплить холодный мундир, он надевал вязаную кофту на пуговицах. Звали этого генерала Джеймс Кардиган. И на портрете Кардиган в кардигане..

Gaspar_Bekes

А это венгерский полководец. Он, по всей видимости, плохо переносил холод, поэтому часто носил теплый полушубок с меховой отделкой. Звали этого полководца Каспар Бекеш. И на картине (не было фотографий в XIV веке) Бекеш в бекеше.

1936

Mar. 11th, 2014 10:51 pm
burrru: (me)
На паралимпийских играх в Сочи за несколько минут до окончания одной из гонок Путин поднялся на горную трассу, вероятно, чтобы поздравить россиянина, которому прочили в этом соревновании победу. Но в гонке победил украинец, которого Путин поздравлять не стал. По этому поводу во всех социальных сетях вспомнили Джесси Оуэнса - чернокожего легкоатлета из США, которого Гитлер не поздравил ни с одной из четырех золотых медалей на Олимпиаде 1936 года в Берлине.

Выступление Оуэнса на берлинской Олимпиаде 1936 года, действительно, хорошо иллюстрирует последние события на Украине и шум вокруг них.

Сперва предоставим слово самому Оуэнсу. Вот, что он сказал: "Гитлер меня не оскорбил. Рузвельт - вот, кто меня оскорбил. Президент даже не прислал мне телеграмму." Тут требуется небольшое пояснение. В том же 1936 году, но уже после берлинской Олимпиады, в США проходили выборы. И Франклин Делано Рузвельт так боялся потерять голоса расистски настроенных жителей южных штатов, что не только не пригласил Оуэнса в Белый Дом, но даже не прислал поздравительной телеграммы. Вывод первый: все политики нечистоплотны, не важно на какой они стороне.

В американской эстафетной команде было два еврея. Перед эстафетой четыре по сто американский тренер заменил их на Джесси Оуэнса и Ральфа Меткалфа. Этого тренера потом обвиняли в трусости и антисемитизме. Мол, не хотел, чтобы евреи выиграли олимпиаду на виду у Гитлера. И никакие доводы тренеру не помогали: ни то, что команда выиграла забег с отрывом в одиннадцать метров, ни то, что они поставили новый рекорд, ни то, что заменить двух евреев на двух чернокожих - не лучший способ угодить Гитлеру... Вывод второй: не все обвинения в антисемитизме обоснованы.

Одну из своих четырех золотых медалей Оуэнс выиграл в прыжках в длину. Вот его прыжок:



Обратите внимание, что к прыгнувшему Оуэнсу подошел другой атлет, пожал ему руку и поздравил. Потом они вместе фотографировались для прессы. Это был немецкий спортсмен Карл Людвиг Лонг, основной соперник Оуэнса, занявший в итоге второе место. И снова предоставим слово Оуэнсу: "Нужно быть очень смелым, чтобы так по-дружески отнестись ко мне перед Гитлером." Кстати, еще до финальных прыжков, во время квалификационного отбора у Оуэнса были серьезные трудности и Лонг помог ему советом. Вывод третий: при любой власти надо оставаться человеком.

Спустя 44 года пожилой Оуэнс незадолго до смерти пытался уговорить президента Картера не бойкотировать Олимпиаду в Москве...
burrru: (me)
ETA_Hoffmann

Это портрет писателя Эрнста Теодора Амадея Гофмана. От рождения его звали Эрнст Теодор Вильгельм Гофман, но он так любил музыку Моцарта, что сменил свое третье имя на Амадей. Гофман сам писал музыку. Добротную, но очень скучную. Не в пример его книгам, по которым Оффенбах написал "Сказки Гофмана", а Чайковский - "Щелкунчика". У Гофмана есть новелла "Поэт и композитор", которая начинается так:

Враг стоял у стен города, грохот пушек доносился со всех сторон, и бомбы проносились по воздуху, шипя и разбрасывая искры. Жители города, с лицами бледными от страха, разбегались по своим домам, и только слышен был с пустынных улиц цокот копыт - то конные патрули, мчась во весь опор, с руганью гнали к укреплениям последних замешкавшихся солдат. И только один Людвиг оставался в своей комнатенке, выходившей окнами во двор; он погрузился, он с головой ушел в великолепный, яркий, фантастический мир, что возникал перед ним, когда садился он к клавиру. Он только что завершил симфонию, в которой постарался в зримых нотах выразить то, что звучало в глубине его души, - подобно сочинениям Бетховена, его творение было призвано говорить на языке богов о несказанных чудесах далекой романтической земли, той самой, где и мы живем, когда растворяемся в неизреченном томлении.

Возможно, такое начало новеллы отсылает к одному из шедевров мировой музыки - к третьей части семнадцатой сонаты Бетховена. Дело в том, что Карл Черни, ученик и помошник Бетховена, рассказал, что, по словам Бетховена, мотив третьей части пришел композитору в голову, когда тот сидел у окна и услышал проехавшего по улице всадника.

burrru: (me)
Если бы у древнегреческих рабов были Живые Журналы, то они бы не отличались от журналов современных россиян. Там было бы написано: "Да, мы рабы, но мы живем в культурной стране. Да, мы рабы, но у нас прошла зрелищная Олимпиада. А если где-то скифы добились свободы, то нам наплевать."

Украинцам, сумевшим поднять головы и выгнать бандитов, почет и уважение!
burrru: (me)
Телевизора у меня, естественно, нет, но френд-лента пестрит олимпиадными роликами и особенно часто попадается клип "Голоса России"
http://vimeo.com/85620246
Посмотрел, впечатлился и подумал: пусть лет двадцать в России не делали ничего, кроме корпоративов, но хоть в этом поднаторели. А потом прочитал комментарии к этому ролику. Там у автора спросили:
- У меня только один вопрос: почему Чайковский на «и» кра́ткое?
И автор ответил:
- потому что Йогурт как выяснилось в итоге изобрел ни@#я не Мечников!

"За пять лет в России меняется многое, за двести - ничего".

По такому поводу, немного замечательной русской музыки






burrru: (me)
В Британском музее есть картина "Мильтон, посещающий заточенного инквизицией Галилея". Ее написал в середине 1847 году британский художник Соломон Александр Харт. Вот так она выглядит:

Milton Visiting Galileo when a Prisoner of the Inquisition

Эта картина переносит нас в 1638 год. В этом году Мильтон побывал в Тоскане и посетил находящегося под домашним арестом Галилея. Вернувшись в Англию, в поэме "Потерянный рай" Мильтон напишет:

... круглый диск,
Огромный и похожий на луну,
Когда ее в оптическом стекле,
С Вальдарно или Фьезольских высот,
Мудрец Тосканский ночью созерцал,
Стремясь на шаре пестром различить
Материки, потоки и хребты.

На первый взгляд ничего особо примечательного в картине Харта нет. Справа сидит Галилей, слева входит Мильтон, в центре расположен телескоп. Можно предположить, что контраст яркого света снаружи и полумрака комнаты намекает на то, что в старости и Галилей, и Мильтон потеряют зрение. В целом, нейтральная атмосфера. Но это только на первый взгляд. Если мы обратим внимание на картину на стене, над телескопом, то увидим, что это картина Тициана "Убийство Петра Веронского". Вот так она выглядит:

Titian-Death-of-St-Peter-Martyr

Эта картина переносит нас в 1252 год. В этом году было совершено убийство святого Петра Веронского, инквизитора Ломбардии и ярого борца с ересями. Убийца раскроил ему череп тесаком, поэтому на картинах Петра Веронского изображают либо в момент убийства, либо с кинжалом или тесаком в голове. (Соответственно, молятся ему с просьбами исцелить от мигрени.) Убийцей был Карино Бальзамо, который позже постригся в монахи, а много лет спустя после смерти был признан блаженным.

И теперь вместо нейтральной атмосферы мы видим конфликт между Галилеем и Инквизицией, а также догадываемся, на чьей стороне в этом конфликте художник.
burrru: (me)
На Фиджи на саммите нашей компании было много интересных встреч и бесед. Почти все это секретно, но про одно из заседаний, которое было посвящено управлению в кризисных ситуациях, я могу рассказать. Приглашенным докладчиком был астронавт Джеймс Ловелл. В своем четвертом полете в космос он был капитаном корабля "Аполлон 13". Для тех, кто не помнит, вкратце перескажу, что на этом Аполлоне случилось.

Трое астронавтов летели высаживаться на Луну, но на полпути у них взорвался кислородный бак. Знаменитая фраза "Хьюстон, у нас проблема" была сказана именно тогда. Они остались почти без кислорода, почти без электричества и были вынуждены перебраться из поврежденного главного отсека в маленький лунный модуль. На Земле инженеры сумели быстро переписать программы и передать астронавтам в лунный модуль все управление кораблем. Задачей астронавтов стало изменить курс, подлететь к Луне, зацепиться за ее притяжение, облететь по орбите вокруг нее и соскочить с орбиты в сторону Земли. Если вам когда-нибудь доводилось на бегу ухватиться рукой за дерево или столб и, не теряя скорости, развернуться и побежать обратно, то вы понимаете, что это за маневр.

Естественно, радиосигналы не проходят через Луну, поэтому инструкции о том, как менять курс, капитан Джеймс Ловелл получал из центра управления перед подлетом к Луне. Дальше с его слов.

- Джим, это сложная процедура, возьми ручку и записывай, - говорят мне с Земли.
- Я запомню. Я тренированный астронавт, к тому же со мной команда, - говорю я и поворачиваюсь к моим ребятам. И вижу, что эти два дятла с фотоаппаратами в руках повисли возле иллюминатора. Они приготовились снимать Луну и не слушают, что нам говорят из центра.
- Пленки проявляют только на Земле, - говорю я им, - а туда еще надо вернуться.
- Это ты здесь четвертый раз, а мы - первый, и обещали, что привезем фотографии, - ответили мне эти двое.

Рассказ старого астронавта лишний раз подтверждает, что есть какая-то глубокая подсознательная потребность у людей в том, чтобы снимать фотографии. Пиши Гёте в наши дни, Мефистофель получал бы по договору душу не после слов "Остановись, мгновенье!", а после сделанной фотографии. И, видит бог, "Фауст" был бы вдвое короче!...

Что до астронавтов, то они успешно развернулись и отправились к Земле. При посадке у них был угол входа в атмосферу всего в два градуса шириной - на более остром углу они сгорали в атмосфере, а на более пологом вылетали в космос навсегда. На время их посадки приостановилась холодная война: СССР и соцстраны полностью прекратили радиовещание на частотах корабля и предложили помощь своих флотов в поиске астронавтов, если те сядут в океан. Астронавты с помощью наземных инженеров справились с посадкой.

Участникам саммита раздали книгу Джеймса Ловелла об этом полете. Как-то вечером в пабе я подошел к старому астронавту и попросил подписать книгу.

- Вас зовут Александр, - сказал он, посмотрев на мой бэджик. - Подписать на Ваше имя, - спросил он?
- Не важно, как меня зовут. Напишите "Хьюстон, у нас проблема".
Спутники астронавта настороженно переглянулись. В отличие от меня они знали, что у старого капитана Ловелла сильно дрожат руки и длинные фразы ему очень сложно писать. Но я оказался орудием милосердного Провидения, которое решило на мгновение вернуть капитану молодость. Услышав мою просьбу, он выпрямился, а его глаза загорелись. Нисколько не дрожащей рукой он написал: "Houston, we've had a problem" и размашисто подписался.
burrru: (me)
Л. Ш.

было... как не было...
было... как не было...
небо за облаком
было... и нет

время не движется...
даже не верится...
белое облако
было... и нет

Час прошел. И тишина кругом.
День прошел. И никого вокруг.
Год прошел, а вспомнишь пару дней.
Век прошел, и снова то же, снова то же,
Снова
Дождь идет и дерева шумят,
День за днем закат-рассвет-закат.
Каждый год неистончимым сном
Дождь идет, идет, идет, идет, идет...
Но возникает
Из пены набежавших вод, из нити задремавших прях,
Из ленты проступивших руд, из пары сохраненных дней...
В движеньи приоткрытых век, в невидимых глазам путях
По небу пролетевших птиц, по камню проскользнувших змей.
И заполняет
Равнинные пласты полей,
Ложбинную постель былья,
Заливы островных морей,
Заставы облаков...
и я
тебя
люблю
burrru: (me)
На Фиджи в аэропорту всех прибывших встречает трио улыбающихся аборигенов, которые поют местные протяжные песни, аккомпанируя на гитарах со слегка провисшими струнами. Песни мне показались знакомыми и в принципе я должен был все понять прямо там, но дорога была слишком утомительна: три перелета, двадцать девять часов в воздухе и двенадцать часов ожидания свалят с ног и бывалого путешественника, что уж говорить о таком домоседе, как я. Понимание пришло только на следующий день.

А пока было раннее утро. На выходе из аэропорта всем участникам саммита вместо нагрудных значков выдали одинаковые ракушечные бусы. Ноздри щекотал непривычный, но привлекательный букет ароматов обратной стороны Земли. Солнце взошло очень быстро и вертикально и, как это всегда бывает на восходе, добавило немного сил уставшим путешественникам. Этих сил хватило на дорогу до гостиницы, где постояльцев опять встретили местными песнями и снова мелькнуло ускользающее не то понимание, не то узнавание, но усталость и одиннадцатичасовая разница во времени взяли свое.

Проснулся я ранней ночью. Вряд ли возможно описать словами (и уж наверняка невозможно в прозе) летнюю декабрьскую лунную ночь на берегу тихоокеанской лагуны тропического острова... Я слушал океан и разглядывал бесчисленные огни незнакомых созвездий Южного полушария.

А наутро мы поехали в порт, где должны были выйти вокруг островов на кораблике. Такие прогулки полезны - на них участники саммита общаются в неформальной обстановке, что всегда идет на пользу делу. Но в этот раз мне было не до общения - в порту я влюбился с первого взгляда. Ее звали "Китовый хвост" и она была двухмачтовой шхуной. На ней мы вышли из бухты и отправились на небольшой остров, где должны были плавать, нырять, а потом обедать. Всю дорогу до острова я как завороженный стоял возле капитана. Этот добродушный фиджиец охотно объяснял мне нехитрую морскую науку, а в начале обратного пути он спросил, не хочу ли я постоять за штурвалом. Присмотревшись, как я веду корабль, он сказал: "Вот тебе курс, вот ориентир", - похлопал меня по плечу и сел отдыхать. Пару раз он подходил, чтобы дать новые указания, но в целом всю обратную дорогу шхуну вел я.

Это был час невероятного кайфа - стоять за штурвалом, чувствовать ступнями каждое движение моей шхуны и выправлять курс, переходя из одного течения в другое!...

Ближе к берегу команда спела фиджийскую песню и вот тогда я понял то, что ускользало от меня эти пару дней. Все их песни - про расставание. Шекспировская "расставания сладкая печаль" пронизывает весь их мир. Хорошо известно понятие карго-культа. Во время Второй Мировой войны американцы устраивали на тихоокеанских островах временные аэродромы. Когда война закончилась, американцы ушли с островов, и тогда туземцы стали делать аэродромы сами: взлетные полосы из пальмовых листьев, диспетчерские башни из бамбука и все такое. Считается, что глупые туземцы приняли американцев за богов и призывали их обратно. Не возьмусь судить чужую религию, будь то бамбуковые диспетчерские башни тех, кто верит, что вернутся летчики, или каменные колокольни соборов тех, кто верит, что вернется молодой убитый иудей. Лишь отмечу глубокое подсознательнее чувство, которое лежит в основе таких взглядов - желание, чтобы все снова было хорошо. Это желание свойственно людям любых народов и религий. И сейчас, когда я пишу эти строки, я чувствую как во мне потихоньку появляется это желание - в этот раз в виде тоски по дому и семье. И когда через несколько дней я зайду в местный аэропорт и снова услышу песни фиджийцев, я буду знать, о чем они на самом деле поют.
burrru: (me)
Русские переводы Шекспира далеки от оригинала. Чтобы проиллюстрировать это, я как-то взял один из сонетов Бродского из "Двадцати сонетов к Марии Стюарт" и представил, что было бы, если бы Маршак перевел этот сонет:

Бродский

Красавица, которую я позже
любил сильней, чем Босуэла - ты,
с тобой имела общие черты
(шепчу автоматически "о, Боже",
их вспоминая) внешние. Мы тоже
счастливой не составили четы.
Она ушла куда-то в макинтоше.
Во избежанье роковой черты,
я пересек другую - горизонта,
чье лезвие, Мари, острей ножа.
Над этой вещью голову держа,
не кислорода ради, но азота,
бурлящего в раздувшемся зобу,
гортань... того... благодарит судьбу.

Бродский в переводе Маршака

Сколь ни был Босвел по сердцу тебе,
Но страсть моя к другой была сильнее.
Ты обликом отчасти схожа с нею -
Мне вспомнилось в приглушенной божбе.
Нас было вместе не свести судьбе...
Уйти в плаще за счастием, вернее,
За грань - ты не позволила себе.
Я грань иную пересек позднее:
Земля в ней встретит неба синеву,
А острота ее клинку подобна.
На ней вздымаю гордую главу
Не для дыханья. И пускай утробно
Пузырится азот по железам,
Но горло благодарно небесам.


Это наглядная иллюстрация и полезный стилистический экзерсис. При этом возникает естественный вопрос: как отличить один литературный стиль от другого? Можно размахивать руками и рассуждать о нюансах, можно камлать и призывать дух Шекспира, но все это будет в значительной степени субъективно. Недавно мне пришло на ум, как можно относительно объективно судить о различных литературных стилях.

Дальше цифры и графики )
burrru: (me)
Леди Макбет перед убийством короля обращается к мужу с такими словами, призывая его к скрытности:

... Чтобы все ошиблись,
Смотри, как все; придай радушье глазу,
Руке, устам; смотри цветком невинным,
Но будь под ним змеей.

Что общего у этих слов с иудейским именем Бога, которое самим иудеям произносить запрещено, а другие народы произносят то "Яхве", то "Иегова"? Оказывается, это две стороны одной медали. Довольно редкой медали. Вот она:

medal

Но обо всем по порядку. 408 лет назад, в 1605 году в Лондоне несколько иезуитов устроили Пороховой заговор - они хотели взорвать короля Якова Первого, его семью и Парламент. Заговор был раскрыт, заговорщиков казнили и с тех пор каждый год пятого ноября в Британии сжигают чучело одного из заговорщиков - Гвидо Фокса, которого британцы называют Гай Фокс. Выглядел Гай Фокс, согласно прижизненной гравюре, так:

Fawkes

В те времена была мода на длинные и торчащие в стороны усы. И так повелось, что на чучело, которое сжигают, стали надевать маску. Вот такую:

guy-fawkes2

Кстати, "Алиса в Зазеркалье" начинается 4 ноября - Алиса смотрит в окно и видит, что мальчишки приготовили на завтра костер. Но вернемся к редкой медали. Ее выпустил король Яков к годовщине спасения от Порохового заговора. На той стороне, где в центре написано имя Всевышнего, по краям есть латинская надпись: non DorMItastI antIstes IaCobI, что означает "Не спал защитник Якова". В этой надписи выделенные латинские буквы MDCIIIII составляют число 1605 - год заговора. Как заметил [livejournal.com profile] efimpp, буквы V в тексте не нашлось, поэтому пришлось использовать пять единичек. Защитником Якова здесь назван христианский Бог-отец и это довольно редкий случай, когда он противопоставлен Иисусу, по имени которого назван орден иезуитов, устроивших этот Пороховой заговор. [livejournal.com profile] alpamare подсказывает, что латинская надпись отсылает к 120-му псалму, в котором есть слова non dormitabit neque dormiet qui custodiet Israhel - не дремлет и не спит хранящий Израиля.

Известно, что Макбет был написан, может, и не для короля Якова непосредственно, но уж с изрядной долей подхалимства. Скорее всего, Шекспир знал об этой медали. А слова заговорщицы Леди Макбет - это изящная аллюзия на Пороховой заговор и Гая Фокса.
burrru: (me)
Место действия: Австро-Венгрия. Время действия: незадолго до Первой Мировой. Молодой офицер, а заодно единственный наследник самой аристократической семьи в империи, князь Леопольд Клемент влюбляется в юную девушку незнатного происхождения. Перед войной он дает девушке письменное обещание жениться на ней. Не правда ли, звучит знакомо? И действительно, воплне возможно, что завязку сюжета написанной в 1915 году оперетты "Сильва" либретист Кальмана позаимствовал из тогдашних газет.

А сюжет другой, малоизвестной оперетты Кальмана "Маринка" основан на истории любви двоюродного дяди князя Леопольда Клемента, крон-принца Рудольфа. Но если у обеих оперетт, как и положено по жанру, счастливый конец, то настоящая история обоих дворян по жанру близка к мрачному триллеру. Ведь над ними тяготело одно из самых сильных проклятий в истории Европы - проклятие Каройи.

В 1848 году венгры подняли восстание против австрийской власти, которое подавил молодой эрцгерцог Франц Иосиф, будущий император Франц Иосиф Первый. По приказу эрцгерцога были расстреляны участники восстания, в том числе граф Каройи с сыном. Много лет спустя старая графиня Каройи приехала в Вену на бал, зашла в залу и прокляла императора: "Пусть Небеса и Ад разрушат его счастье! Пусть его семья будет уничтожена! Пусть будет раздавлена жизнь тех, кого он любит! Пусть его жизнь будет разбита, а жизнь его детей - погублена!" На тот момент у императора Франца Иосифа Первого из династии Габсбургов была большая семья и сильная империя. Но что-то серьезно пошло не так...

Сын императора, крон-принц Рудольф влюбился в юную баронессу Мари Вечеру. Франц Иосиф был против этой связи и потребовал, чтобы Рудольф оставил баронессу. Тогда влюбленные решили покончить с собой. В охотничьем домике неподалеку от Вены крон-принц застрелил баронессу и застрелился сам. Эта трагедия привела к разрыву императора и его жены, императрицы Елизаветы, которая потом была убита анархистом. Младший брат Франца Иосифа, Максимилиан был императором Мексики. Во время мексиканской революции его расстреляли. У Бродского в "Мексиканском дивертисменте" есть такие строки:

Отбросим пальмы. Выделив платан,
представим М., когда перо отбросив,
он скидывает шелковый шлафрок

и думает, что делает братан
(и тоже император) Франц-Иосиф,
насвистывая с грустью "Мой сурок".

"Сприветом к вам из Мексики. Жена
сошла с ума в Париже. За стеною
дворца стрельба, пылают петухи.
Столица, милый брат, окружена
повстанцами. И мой сурок со мною.
И гочкис популярнее сохи.

Бродский допустил неточность: жена Максимилиана отправилась в Европу за помощью против революции и, действительно, сошла с ума - когда ей сообщили о расстреле мужа.

А в семействе Габсбургов продолжали происходить необъяснимые несчастья. Кузен Франца Иосифа, король Баварии утопился, а незадолго до этого сгорела его невеста. Эрцгерцог Вильгельм Франц погиб, упав с лошади. Эрцгерцог Ладислав случайно застрелился на охоте. Эрцгерцогиня Матильда в бальном платье подошла к камину, платье вспыхнуло, она сгорела. Самым сообразительным в семействе Габсбургов оказался эрцгерцог Иоганн Сальватор, двоюродный племянник Франца Иосифа и близкий друг застрелившегося крон-принца Рудольфа. Он сопоставил события, отказался от всех титулов, сел на корабль, отправлявшийся в Южную Америку, но пропал без вести... Последним в списке погибших эрцгерцогов, естественно, стал застреленный в Сараево вместе со своей женой эрцгерцог Фердинанд.

А что же случилось с внучатым племянником Франца Иосифа князем Леопольдом Клементом, с которого и начался этот рассказ, спросите вы. Князь передумал жениться на своей возлюбленной и предложил ей огромные отступные - четыре миллиона австро-венгерских крон. Когда он пришел к ней, чтобы подписать чек, она выстрелила в него пять раз и разбила об его лицо склянку с серной кислотой. А шестую пулю пустила себе в сердце. Князь был очень здоровый мужчина - он умирал полгода. Вероятно, он был последней жертвой проклятия Каройи, поскольку через несколько месяцев, в конце 1916 года умер сам Франц Иосиф. Дом Габсбургов пришел в упадок, Австро-Венгерская империя распалась.

Два года спустя была провозглашена Венгерская Демократическая Республика, президентом которой стал венгерский дворянин, но сторонник демократии и либерализма. Звали его Михай Каройи и это был родственник бунтовщика-графа и его жены, проклявшей Франца Иосифа.
burrru: (me)
Замечательная канадская группа Just For Laughs устраивает на улицах разные веселые розыгрыши с ничего не подозревающими людьми. Вот два блестящих розыгрыша.



burrru: (Default)
В истории литературы есть много загадочных страниц. Одна из самых загадочных страниц - посвящение сонетов Шекспира в первом издании 1609 года. Выглядит это посвящение так:



Вот перевод этого посвящения на русский:

Единственному зачинателю следующих сонетов мистеру У.Х. всего наилучшего, а также вечность, обещанную нашим вечно-живущим поэтом, желает доброжелательный предприниматель, представляющий это вашему вниманию, Т.Т.

Если записать посвящение в нормальном порядке, без инверсий, то получится следующее:

Доброжелательный предприниматель Т.Т. представляет вашему вниманию следующие сонеты и желает их единственному зачинателю всего наилучшего, а также вечность, обещанную нашим вечно-живущим поэтом.

Возникает естественный вопрос: "Кто все эти люди?"

Начнем по порядку. Доброжелательный предприниматель Т.Т. - это Томас Торп, издатель этого сборника сонетов. Его инициалы стоят и внизу на титульном листе издания:



Насчет Томаса Торпа сомнений нет ни у кого. А вот кто такие "вечно-живущий поэт" и "единственный зачинатель сонетов мистер У. Х"? Кого только не предлагали в качестве этой пары!... Есть множество теорий заговора, в которых "вечно-живущим поэтом" является и сам Шекспир, и Кристофер Марлоу, и Бен Джонсон, и даже Ее Величество королева Елизавета. Что касается "мистера У.Х.", то, вероятно, в елизаветинской Англии нет человека с этими инициалами, которого бы сторонники различных теорий заговора не прочили на эту роль. От могущественного графа Уильяма Херберта Пемброка до помощника Торпа печатника Уильяма Холла...

На самом деле все гораздо проще. Слово "поэт" происходит от греческого слова "poein" - создавать. К примеру, в русском языке есть слово "эпопея", которое происходит от двух слов: "эпос" - повествование и "poein" - создавать. Соответственно, "вечно-живущий поэт" - это господь бог, Создатель. А "вечность, обещанная нашим вечно-живущим поэтом" - это райская жизнь. В те времена многие образованные люди неплохо знали греческий, поэтому читателям была очевидна несложная лесть Торпа, который сопоставил поэта - создателя сонетов и вечного Создателя.

С мистером У.Х. все еще проще - его нет. Если мы обратим внимание на посвящение, то увидим, что оно выполнено необычным стилем: заглавными буквами, разделенными точками вместо пробелов. И только в одном месте - после инициалов W.H. и перед словом ALL - есть пробел. Это означает, что, скорее всего, там ошибся наборщик. Нетрудно понять, что это за ошибка: пропущена буква S. И вместо несуществующего мастера W.H. там находится наш хороший знакомый W.SH. - единственный зачинатель этих сонетов.

Апдейт от [livejournal.com profile] badylarka:
Традиционное обозначение Иисуса - monogenes theos / only-begotten Son / единородный сыне. Соответственно, фраза the onlie begetter еще сильнее подчеркивает сравнение автора сонетов с Создателем.
burrru: (me)
Навальный пытается стать мэром Москвы, а Ройзман - мэром Екатеринбурга. Определенно, это повод для баллады. Итак, баллада о том, как шериф Ноттингемский навсегда избавился от Робин Гуда.

Двенадцать месяцев в году,
И в каждом сентябре
Мощей нетленных фестиваль
В одном монастыре.

К монастырю со всех сторон
Валит и стар и млад.
"Пришел к монахам - дай обет!" -
Так люди говорят.

Смотреть, как мощи из ларца
Выносят напоказ,
Из Ноттингема сам шериф
Приехал в этот раз.

А после праздничных молитв
Перед толпой зевак
Шериф взял маску из сукна
И кожаный колпак.

Он дал торжественный обет
И удивил народ,
Сказав, что маску с колпаком
Не снимет ровно год.

Связав тесемки, он призвал
Напутствие небес
И в Ноттингем ушел пешком.
Через Шервудский лес.

А в том лесу горит костёр
И стелется дымок,
Разлиты в кружки эль и мёд,
Скворчит олений бок.

Вокруг - веселые стрелки
Обедают и пьют.
Малютка Джон и Скарлетт Билл,
А в центре - Робин Гуд.

Когда шериф к ним подошел,
Затихла болтовня.
А Робин гостя пригласил:
- Устройся у огня.

Отрежем мяса для тебя
И эль тебе нальем,
Но только чем ты за обед
Заплатишь нам потом?

- Сперва корми, - сказал шериф,
- И мёду мне налей.
А за обед я заплачу
Щедрее королей.

Умяв оленя добрый кус
И выпив мед до дна,
Шериф дал Робину колпак
И маску из сукна.

- Кто в этой маске с колпаком
Вернется в Ноттингем,
Тот будет править как шериф,
Не узнанный никем.

Ты хочешь сделать мир добрей
И лучше для людей?
Теперь вся власть в твоих руках -
Бери, дерзай, владей!

Чтоб убедить вас в том, что всё
Всерьез, без дураков,
Я поживу пока что здесь,
В компании стрелков.

Двенадцать месяцев в году,
И ровно через год
Мы поменяемся с тобой
У городских ворот.

От этой речи с молодцов
Совсем слетает хмель:
Малютка Джон забыл про мёд,
А Скарлетт Билл - про эль.

Стрелки сидят, открывши рты
И кружки опустив.
И смотрит, глаз не отводя,
На Робина шериф.

А что же было дальше?... )
burrru: (me)


Фрэнсис Гэри Пауэрс в первую очередь известен тем, что он 1 мая 1960 пилотировал разведовательный самолет U-2 над СССР. Самолет был сбит, но Пауэрс выпрыгнул с парашютом. Его поймали и через год обменяли на советсткого разведчика. По возвращению в США Пауэрса упрекали в том, что он не сделал себе укол с ядом, которым его снабдили перед полетом.

Позже Пауэрс работал сперва пилотом-испытателем, а потом - пилотом вертолета. В 1977 году он на вертолете делал репортаж о тушении пожара, но в какой-то момент отказал двигатель. Будучи опытным пилотом, он стал сажать вертолет на авторотации. Менять движение вертолета во время этого маневра невозможно, не нарушив авторотацию. В какой-то момент Пауэрс заметил, что под ним играют дети, увел вертолет, но погиб при крушении.
burrru: (me)
Вытянись к безлунной полуночи леса,
Словно достанешь до него рукой,
А он, как хваленая драпировка,
Мягок на ощупь и станет ближе,
Если руку сожмешь.
Разбитая напрочь
От ночной тишины нежнейшей
(раз псы горизонта недвижны)
Зайди в книжный зал и жди,
Без книг на колене - одна,
Только дог, на луну не воя,
Улегся, уснул, утоп.

Так начинается стихотворение, которое замечательный поэт, нобелевский лауреат Уильям Батлер Йейтс посвятил Дороти Уэлсли. В этом отрывке Йейтс дважды упоминает собак. Первый раз он это делает метафорично – псы горизонта это, конечно же, созвездия Большой и Малый Пес (Canis Major и Canis Minor). Они находятся возле горизонта и хорошо известно, что слово «каникулы» происходит от латинского слова Canis, поскольку каникулы начинались, когда над горизонтом всходил Сириус – альфа Большого Пса. Второй раз речь идет о доге самой Дороти Уэлсли. Вот так они выглядели:



На момент написания стихотворения Йейтсу было за семьдесят, Дороти – сорок пять, и они были близкими друзьями, возможно соавторами и вероятно любовниками. Надо отметить, что сексуальная активность пожилого поэта вызывает восхищение. За пару лет до знакомства с Дороти Уэлсли у поэта была неудачная интрижка с Марго Реддок



А сразу после нее у Йейтса случилась любовная история с Этель Мэннин



В чем же причина подобной прыти в семьдесят? По словам самого Йейтса, он пережил вторую юность после простейшей операции по омоложению, которую ему сделали в 69 лет.

Тогда это направление медицины было весьма модно. В Европе особенно популярен был в те времена Самуил Абрамович Воронов, который успешно трансплантировал людям яичники обезьян. Именно он стал прообразом профессора Преображенского в булгаковском «Собачьем сердце».

Но Воронов стал прообразом еще одного персонажа. У Конан Дойля среди произведений о Шерлоке Холмсе есть рассказ «Человек на четвереньках». В нем один профессор, пытаясь вернуть себе молодость, пересаживает себе что-то от обезьяны и начинает бодро лазить по деревьям. Но самое любопытное в этом рассказе – собачья тема.

- Надеюсь, вы извините мне некоторую рассеянность, милый Уотсон, - продолжал он. - За последние сутки мне сообщили довольно любопытные факты, которые, в свою очередь, дали пищу для размышлений более общего характера. Я серьезно подумываю написать небольшую монографию о пользе собак в сыскной работе.
- Но позвольте, Холмс, что же тут нового? - возразил я. - Ищейки, например...
- Нет-нет, Уотсон, эта сторона вопроса, разумеется, очевидна. Но есть и другая, куда более тонкая. Вы помните, быть может, как в том случае, который вы в вашей сенсационной манере связали с Медными буками, я смог, наблюдая за душевным складом ребенка, вывести заключение о преступных наклонностях его в высшей степени солидного и положительного родителя?
- Да, превосходно помню.
- Подобным же образом строится и ход моих рассуждений о собаках. В собаке как бы отражается дух, который царит в семье. Видели вы когда-нибудь игривого пса в мрачном семействе или понурого в счастливом? У злобных людей злые собаки, опасен хозяин - опасен и пес. Даже смена их настроений может отражать смену настроений у людей.
Я покачал головой.
- Полноте, Холмс, это уж чуточку притянуто за волосы.
Он набил трубку и снова уселся в кресло, пропустив мои слова мимо ушей.
- Практическое применение того, о чем я сейчас говорил, самым тесным образом связано с проблемой, которую я исследую в настоящее время. Это, понимаете ли, запутанный клубок, и я ищу свободный конец, чтобы ухватиться и распутать всю веревочку. Одна из возможностей найти его лежит в ответе на вопрос: отчего овчарка профессора Пресбери, верный пес по кличке Рой, норовит искусать хозяина?
Я разочарованно откинулся на спинку кресла: и по такому пустяку меня оторвали от работы? Холмс метнул на меня быстрый взгляд.
- Все тот же старый Уотсон! - произнес он. - Как вы не научитесь понимать, что в основе серьезнейших выводов порой лежат сущие мелочи! Вот посудите сами: не странно ли, когда степенного, пожилого мудреца... вы ведь слыхали, конечно, про знаменитого Пресбери, физиолога из Кэмфорда? Так вот, не странно ли, когда такого человека дважды пытается искусать его собственная овчарка, которая всегда была ему самым верным другом? Как вы это объясните?


А в конце рассказа профессор Пресбери теряет человеческий облик и собака на него нападает.

И в «Человеке на четвереньках» Дойля, и в «Собачьем сердце» Булгакова речь идет об известных в области омоложения профессорах, которые успешно провели процедуру (один - на себе, другой - на собаке). У обоих профессоров есть собака, которая в результате меняет свое отношение к хозяину - и это ключевой момент каждого произведения.

Что же произошло в литературе? Это Булгаков развил собачью тему, созданную Конан Дойлем, или оба замечательных писателя, рассказывая про обезьянье омоложение, независимо придумали своих собак? Боюсь, на этот вопрос не сможет ответить даже Шерлок Холмс.
burrru: (me)
Немногие - the Few - так в Британии называют летчиков, которые в 1940 году выиграли Битву за Британию и фактически спасли британцев от фашисткого нашествия. Отчасти прозвище the Few отсылает к фразе

We few, we happy few, we band of brothers
Мы - немногие, мы - счастливые немногие, мы - ватага братьев

из знаменитой шекспировской речи Генриха Пятого. Но в основном этим прозвищем летчики обязаны фразе из речи Уинстона Черчилля, которую он произнес в 1940 году: "Никогда еще в истории человеческих конфликтов так сильно не были обязаны столь многие столь немногим."

Здесь пора напомнить уважаемому читателю, что у сэра Уинстона Черчилля был неплохой литературный слог. Конан Дойль считал молодого Черчилля ни больше ни меньше лучшим стилистом Британии. С возрастом литературный талант только развился, и свою Нобелевскую премию Черчилль получил по литературе, причем на награждении были особо отмечены его речи.

Что касается знаменитой фразы о немногих, то у нее любопытная история. По всей вероятности Черчилль позаимствовал фразу из романа Конан Дойля "Беглецы". В романе действие происходит в Америке и, говоря об ирокезах, которые контролировали огромные площади, Конан-Дойль пишет: "Вероятно, еще никогда в мировой истории столь немногие люди контролировали столь большие территории так долго."

Черчилль очень любил исторические романы Конан Дойля, а роман "Беглецы" про ирокезов был Черчиллю особо интересен по довольно забавной причине. Дело в том, что в нем самом текла кровь ирокезов. Черчилль гордился американским происхождением своей матери и знал, что его пра-пра-пра-бабушка была из племени ирокезов. В семейном архиве сохранились письма его энергичной пра-пра-бабушки к одной своей внучке. В одном из писем пра-пра-бабушка объясняет свою невероятную энергию: "Это у меня от индейской крови. Ты только не говори маме, что я тебе про это рассказала".

А британские летчики, "Немногие", к концу Второй Мировой стали супер-профессионалами. В 1944 фашисты бомбили Британию крылатыми ракетами Фау-1. Одним из способов борьбы с Фау-1 у "Немногих" был такой: после того, как крылатую ракету обнаруживает радар, в воздух поднимается самолет, подлетает к ней параллельным курсом и своим крылом подцепляет крыло ракеты. Гироскопы ракеты от такого сбоя не в состоянии вернуть ее на курс и ракета падает. Вот редкий кадр того времени, на котором виден этот способ в действии (слева Фау-1, справа английский истребитель "Спитфайр"):

Sibérie

Jul. 22nd, 2013 11:00 pm
burrru: (me)
Бывало, писывала кровью
Она в альбомы нежных дев,
Звала Полиною Прасковью
И говорила нараспев,
Корсет носила очень узкий,
И русский Н как N французский
Произносить умела в нос;
Но скоро все перевелось
"Евгений Онегин"


Хорошо известно, что француженка Полина Гебль последовала за декабристом Иваном Анненковым на каторгу. Там она с ним венчалась, перед этим приняв православие и получив имя Прасковья. В своих воспоминаниях Прасковья Анненкова пишет (вернее, рассказывает - писать по-русски она так и не научилась, поэтому диктовала воспоминания дочери), что по дороге на каторгу в одном из сибирских городов она осталась без лошадей и ей пришлось остановиться на один день у какой-то купеческой семьи. Мадемуазель Полина была так огорчена, что весь день проплакала и отказывалась от еды. Сибиряки пришли к единственно возможному выводу: пьяная.
burrru: (me)
Представьте, что Вы - гениальный композитор и Вас неожиданно вызвали на музыкальную дуэль. Ваш соперник начал поединок, исполнив два произведения. Сперва он сыграл милую вещь, написанную в вашем стиле. А потом – что-то высокотехничное, искрометное, с использованием эффектной техники, которую он оттачивал годами. И вы такой эффектной техникой не владеете. Как Вам поступить?

Однажды в такой ситуации оказался Моцарт. И он сумел победить в этой дуэли, сыграв… «Twinkle, twinkle, little star». Но обо всем по порядку.

В 1781 году будущий российский император, а тогда еще Великий князь Павел Петрович вместе с супругой Марией Федоровной и свитой отправился в путешествие по Европе. В свите Павла находился Фридрих Клингер, который был женат на единоутробной сестре Павла (внебрачной дочери Екатерины Великой и графа Орлова). Клингер был адъютантом Павла и чтецом Марии Федоровны. Мировая литература обязана Клингеру сюжетом «Фауста». В молодости Клингер был дружен с Гете, который позаимствовал сюжет для своей поэмы из романа своего друга. А русская литература обязана Клингеру сюжетом «Сказки о золотом петушке». Пушкин позаимствовал сюжет для своей сказки из новеллы Клингера.

Зимой 1781 года знатные русские гости прибыли в Вену, где их принимал император Иосиф II. И вот в сочельник австрийский император позвал своих гостей на удивительное событие: музыкальную дуэль. Состязаться должны были два молодых, но уже очень известных композитора и исполнителя. Один из них известен всему миру, и если задуматься - чего достигла наша цивилизация? какой смысл в ее существовании? - то весьма вероятно, что ответом на эти вопросы будет его музыка. К примеру, вот какое чудо он написал. Вернее, вот какое чудо он напишет несколько лет спустя, ведь сейчас у нас 1781 год на дворе и Моцарту всего 25 лет.



Вторым участником дуэли был 29-летний Муцио Клементи. Талантливый композитор, усердный и старательный виртуоз, которому (1781-й, да?) еще предстоит многое сделать для развития музыки в Европе. Среди придворных интерес к дуэли добавляло то, что оба приглашенных музыканта о ней не знали, и придворные даже делали ставки. Когда Моцарт и Клементи прибыли к императорскому двору им сообщили, что император Иосиф II устраивает дружеское состязание. И, как мы уже знаем, Клементи эффектно начал эту дуэль.

Важное отличие композитора от исполнителя заключается в способности импровизировать. В способности видеть музыку живой и развивающейся, а не зажатой в пяти линиях. Лет двадцать спустя Бетховена трижды будут вызывать на музыкальную дуэль разные виртуозы, и трижды он будет громить их своими импровизациями. Увы, эти импровизации не сохранились. Но, по счастью, до нас дошли несколько импровизаций Моцарта. Его старшая сестра Наннерль, тоже виртуоз-пианист, как-то написала ему, что ей плохо удаются импровизации и попросила прислать ей одну из своих. Тогда Моцарт записал и прислал ей свою Фантазию.

И в состязании с Клементи Моцарт мудро выбрал для исполнения одну из своих Фантазий. А потом сыграл 12 очаровательных вариаций на старинную мелодию, которую мы сейчас знаем под названием «Twinkle, twinkle, little star».

Император Иосиф II и придворный композитор Карл Диттерсдорф деликатно сформулировали, что и Моцарт, и Клементи оба искусны, но у Моцарта есть еще и тонкий вкус.

Особого внимания заслуживает си-бемольная соната Клементи, которую он играл на этом состязании. Позже он велел всем издателям своих нот, которые ее печатали, добавлять к нотам фразу о том, что эта соната была сыграна в 1781 году в присутствии Моцарта. Вот так звучит первая часть этой сонаты:



Так во дворце у императора Иосифа II в сочельник 1781 года Фридрих Клингер, написавший сюжет «Фауста», слушал Муцио Клементи, написавшего одну из тем «Волшебной флейты».
Page generated Aug. 23rd, 2017 07:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios