burrru: (me)
Л. Ш.

было... как не было...
было... как не было...
небо за облаком
было... и нет

время не движется...
даже не верится...
белое облако
было... и нет

Час прошел. И тишина кругом.
День прошел. И никого вокруг.
Год прошел, а вспомнишь пару дней.
Век прошел, и снова то же, снова то же,
Снова
Дождь идет и дерева шумят,
День за днем закат-рассвет-закат.
Каждый год неистончимым сном
Дождь идет, идет, идет, идет, идет...
Но возникает
Из пены набежавших вод, из нити задремавших прях,
Из ленты проступивших руд, из пары сохраненных дней...
В движеньи приоткрытых век, в невидимых глазам путях
По небу пролетевших птиц, по камню проскользнувших змей.
И заполняет
Равнинные пласты полей,
Ложбинную постель былья,
Заливы островных морей,
Заставы облаков...
и я
тебя
люблю
burrru: (me)
Навальный пытается стать мэром Москвы, а Ройзман - мэром Екатеринбурга. Определенно, это повод для баллады. Итак, баллада о том, как шериф Ноттингемский навсегда избавился от Робин Гуда.

Двенадцать месяцев в году,
И в каждом сентябре
Мощей нетленных фестиваль
В одном монастыре.

К монастырю со всех сторон
Валит и стар и млад.
"Пришел к монахам - дай обет!" -
Так люди говорят.

Смотреть, как мощи из ларца
Выносят напоказ,
Из Ноттингема сам шериф
Приехал в этот раз.

А после праздничных молитв
Перед толпой зевак
Шериф взял маску из сукна
И кожаный колпак.

Он дал торжественный обет
И удивил народ,
Сказав, что маску с колпаком
Не снимет ровно год.

Связав тесемки, он призвал
Напутствие небес
И в Ноттингем ушел пешком.
Через Шервудский лес.

А в том лесу горит костёр
И стелется дымок,
Разлиты в кружки эль и мёд,
Скворчит олений бок.

Вокруг - веселые стрелки
Обедают и пьют.
Малютка Джон и Скарлетт Билл,
А в центре - Робин Гуд.

Когда шериф к ним подошел,
Затихла болтовня.
А Робин гостя пригласил:
- Устройся у огня.

Отрежем мяса для тебя
И эль тебе нальем,
Но только чем ты за обед
Заплатишь нам потом?

- Сперва корми, - сказал шериф,
- И мёду мне налей.
А за обед я заплачу
Щедрее королей.

Умяв оленя добрый кус
И выпив мед до дна,
Шериф дал Робину колпак
И маску из сукна.

- Кто в этой маске с колпаком
Вернется в Ноттингем,
Тот будет править как шериф,
Не узнанный никем.

Ты хочешь сделать мир добрей
И лучше для людей?
Теперь вся власть в твоих руках -
Бери, дерзай, владей!

Чтоб убедить вас в том, что всё
Всерьез, без дураков,
Я поживу пока что здесь,
В компании стрелков.

Двенадцать месяцев в году,
И ровно через год
Мы поменяемся с тобой
У городских ворот.

От этой речи с молодцов
Совсем слетает хмель:
Малютка Джон забыл про мёд,
А Скарлетт Билл - про эль.

Стрелки сидят, открывши рты
И кружки опустив.
И смотрит, глаз не отводя,
На Робина шериф.

А что же было дальше?... )
burrru: (Default)
Колыбельная

                                                     Л.Ш.

У стариков, сгустившихся в сторонке,
заметивших: родители, дитя,
глаза теряют фокус на ребенке.
Ты вспомнишь это много лет спустя.

                        ***

Не все течет по мысли Гераклита:
есть книги, сны и память о любви.
И хоть для сердца старость ядовита,
Есть радости у старости свои.

                        ***

Когда еще шуршать в библиотеке,
как не на монотонном склоне лет?!
Кто складно врет? - А хоть бы те же греки.
"Движенья нет"... И правильно, что нет.

                        ***

Ты вспомнишь нас. Когда? - В Господне лето
под номером... Ох, правый Судия
благословен, но как число нелепо!
Ведь мы... ведь ты... ведь я...

                        ***

Песок просел из колбы вдоль разлома,
все кончилось: и время, и стекло.
Не бомба, не чума на оба дома -
число...

                        ***

Но как же мы? Что мы? - Мы суть основа
для ткани снов и сном окаймлена
смешная жизнь. А после бури снова
Вдали фигура лебедя видна.

                        ***

Ты вспомнишь (даже если ты забыла),
что кутает тебя, когда ты спишь:
то самое, что солнце и светила.
Ошибся грек. Я рядом. Спи, малыш.
burrru: (Default)
Р. Е. Б.


Думаю о тебе.
Ничего не случится. Никогда не случится.
И лучше не думать. Но думаю о тебе.

Ночью июньской гавань перечеркнув,
Дрогнувший луч вернулся издалека.
Стая рыбёшек первой, на миг сверкнув,
Знает про смерть смотрителя маяка.

Сумрак уютен – рыбам давно знаком
Каждой общины принцип и постулат:
Смерть выбирает только того, на ком
Может надолго остановить свой взгляд.

Стая юльнула, скрылась, ушла на дно
И уплыла в безликой своей гурьбе.
берег… тропинка… насыпь… маяк… окно…
И никогда. И лучше не думать, но
Думаю о тебе...
burrru: (Default)
От хрусталя, от трепета, от звона,
от серебра, от предрассветной дали,
от плеч, от сгиба локтя, от запястья,
от хлопковой прохладной простоты

до возвращенья взгляда, до поклона,
до пальцев ног, до ремешков сандалий,
до янтаря, до предвкушенья власти,
до тянущей наружу теплоты.
burrru: (Default)
                                Л.Ш.

Темнота того, что придет вослед,
Разделяет память на "до" и "после".
По закрытым векам крадется свет,
Застывают руки, и снова возле
Покрывала, ложа, стола, свечи
Оседает ткань, вырастают тени.
Неспокойный мир растворен в ночи
От мерцанья звезд до волос смятенья.

И уже не свеча горит, но в огне времен
Воскресает великое Нечто. Мы только слуги,
Безымянные слуги его. Мы - Она и Он.
И в изгибах вечности силуэт подруги.
burrru: (Default)
Ars poetika
                                            И. Д.

"Мы" уместно. Для нас, обратимо и неоднородно,
Время терпит, не стерпит, уйдет, подождет, не вернется.
Лоуланскому князю не видеть болот лоулэнда.
Где-то март. Прилетели грачи. Возвращается ветер.

Если, вправду, спираль - отбрешись, затаись, перепрячься:
Лучше пешкой у Лабурдоннэ, чем мечом у Геклена.
Палимпсест не сотрут, не прочтут, не поймут, и над полем
Дальнозоркий орел близорукую мышь не отыщет.
burrru: (Default)
Отражения

Утром, чуть до рассвета,
За окном в ожиданьи
Наших тел силуэты,
Словно душ очертанья.
Как мудры наши взоры,
Как грустны наши лица...
И колышутся шторы,
И, конечно, не спится.

Утром, чуть до рассвета,
Лоб к стеклу прижимая,
Будет женщина где-то
Ждать меня, неживая.
На оконном пороге
Будет проклята дважды
Невозможной дороги
Неизбывная жажда.

Утром, чуть до рассвета,
Я отчалю отсюда.
Мой билет - две монеты.
Кем я не был - забуду.
Над водой безмятежной
Что я помнил - растает.
Мир безумный и нежный,
Просыпайся, светает.
burrru: (Default)
вместе с ними

                                М.Г.

1.
Куколка мотылька зимой
замерла под корой
дерева. Говорят, лишь Он
может создать... Земной
сад затянул мездрой
страшный бутон.

2.
Затемно, в полноте тепла
первой весны зовут
новое существо на свет
стянутые крыла.
Греется воздух, тут
прошлого нет.

3.
Голову не подняв, кивну –
credo, щедра рука:
смертного изогнет она,
но – подойди к окну –
в памяти мотылька
только весна.
burrru: (Default)
Закат

Море зеленое, море спокойное, море.
Трепетом нежным шевелятся вольные воды.
Болью далекой становится старое горе
Возле бездонных глубин необъятной свободы.

Воздух прозрачный, дорожкой блестящей играя,
Солнцу тяжелому шепчет вечерние сказки.
Сквозь невесомую дымку небесного края
Светятся вечной палитры прозрачные краски.

Волны седые ласкают привычную сушу,
Парус далекий качается праздничным флагом.
Тропы бесцельные водят усталую душу
Вдоль бесконечного берега медленным шагом.
burrru: (Default)
На тропинке к маяку
                                    вниз
Серый камешек сплеча
                                        кинь.
Бриз
          прохладой смоет тоску,
Жизнь
            годами вытрет печаль.

Ветру нам не донести
                                        всплеск,
Сверху нам не увидать
                                        муть.
Блеск
            звезды последним "прости"
Путь
          тебе поможет начать.

Круг последний растворит
                                              гладь,
Успокоится на дне
                                  ил.
Знать -
              разлука нам предстоит
Сил
          достанет выдержать мне.

Серый камень разлучит нас,
Мне ночами не смыкать глаз.


Девушка и ночь

Дыханье ровное. Толпятся
Слова: "ланиты", "очи", "лик".
Чудесный классики язык
Зовет - как можно отказаться?!

Твой мир задумчивых мечтаний
Окутан негой и далек
В своем покое от тревог,
Сомнений и воспоминаний.

В перине заспаного снега
Забыт людской водоворот,
Но с пробуждением придет
Чужое таинство побега.

Вздохни, воспрянь, сбеги от пресной
Судьбы и вспомни обо мне
В ночной свободной тишине,
Под бесконечностью небесной.
burrru: (Default)
Волхв

Я их впервые повстречал тогда, у входа,
Хотя и знал уже давно их имена.
Мы принесли руно, пшеницу и гранат.
И вместе поняли - кому. Проходят годы,
Мир раздляется на "раньше" и "потом".
Проходят годы, а со мной под старым небом
Тепло овчины, сладость сока, сытость хлеба
И брызги алого на бело-золотом.


Собор

От глухих дверей нет дороги к морю.
Витражи. Чужие слова. Опять
Я не вижу лиц, никому не вторю,
Не прошу о том, что не может дать
Тишина. Недвижны мгновенья, кроме
Тех грехов, что катятся по свече.
Это жизнь моя, это голос крови,
Это пыль в пронзившем Его луче.
burrru: (Default)
Лето

Нам немного по пути,
Отпусти мои поводья,
На заросшие угодья
Осторожно уведи.

Оступись в мою траву,
Огляди меня украдкой,
Вырви стебель горько-сладкий,
Отойдешь - не позову.

Все застыло. Ты и я.
Дрожь прошла, сдержи дыханье.
Нет ни тайны мирозданья,
Ни загадки бытия.

Нету прошлого ничуть,
Нету будущего вовсе.
Лето есть, и будет осень.
В путь, мой друг, скорее в путь.
burrru: (Default)
Классическое прощание

Судьбою собраны случайно,
Разлуки примем произвол -
Так неисповедима тайна
Его путей. Куда б ни вел

Нас жребий, горю или счастью
Навстречу, в выборе дорог
Не больше нашего участья,
Чем в наших мыслях. В должный срок

Простится каждый и покинет
Друзей в надежде и тщете.
Посланий маятник остынет
В угоду новой суете,

И от соблазнов эпигонских
Ограждены со всех сторон,
На разных реках вавилонских
Забудем общий наш Сион.
burrru: (Default)
Итака
                                                Л.Ш.

Так счастливы, что подступает страх
Спросить алтарь о сроках перемены,
О выросших из моря парусах
Искателей красавицы Елены.

Их гонит гнев отвергнутых сердец,
Им нужен мой совет в бою и в буре.
Там, среди них я воин и мудрец,
А здесь, с тобой я славный рыжий дурень.

А здесь хочу мечтать, хочу любить,
Не знать ни божества, ни назначенья.
Обнять. Быть больше, чем. Быть больше. Быть.
Прижать и слышать пульс, не зная чей он.
burrru: (Default)
Джаз "Nostalgie"

Серое время течет сквозь гóрода моего берегá.
Мой Элизий за широтой. Облака висят возле шпиля.
Воздух пахнет водой. Площадь, дворец, река.
Герои твоих легенд пришли, остались, застыли.

Время текло, текло... Город вышел из берегов.
Не сказать, не забыть, не вспомнить. В названиях мало толка.
Стрелки залижут всех. Теперь на шкале веков
Карета-конка-метро, цилиндр-картуз-бейсболка.

Память о нашем времени берегу в других городах
И среди строк и мыслей будущих, настоящих, бывших
Брожу по твоим проспектам, гуляю в твоих садах,
Где ярче живущих тел тени тебя любивших.
burrru: (Default)
Жизнь моя наяву... Ветерок наверху в окне.
Истекает день, облака горят, фонари плывут.
Тень ресниц на стене. Это, наверно, я.
Части тела нашли места, привыкают.
Сон у памяти крадет слова, у глаз - цвета.
Вдох. Вдоль тела гудит свобода. Выдох.
Сердце. Вдох. Раз-два, до конца завода
бьется. Выдох. Что ему остается?...
burrru: (Default)
Солнечный круг

Сугробы аметистовых рассветов
Покрылись сажей, но она сошла,
Как только у коричневых скелетов
Салатовая мякоть наросла.
Белесый пух разбрелся вдоль дорожек,
Заточен нож сиреневой судьбы.
На рынке у малиновых лукошек
Сгрудились сбоку рыжие грибы.
Залетный стриж отправился в изгнанье.
Кармин и охру моросью сменил
Покров на затяжное ожиданье
Разбавленной лазури и белил.

Так каруселью выглядит воронка:
На сколько не сошелся каждый круг
И есть - года. У сонного ребенка
Фломастер тихо падает из рук.
Page generated Jul. 24th, 2017 10:45 am
Powered by Dreamwidth Studios