ôô

Я всепокорнейше умоляю Ваше Величество простить Вашего бедного старого слугу за дерзость обратиться с вопросом о том, как чувствует себя моя милостивая государыня и какое облегчение она находит от недавних страданий.

Так начинается последнее письмо Роберта Дадли, графа Лестера королеве Елизавете Первой. Вскоре он умер, и королева впала в депрессию - она заперлась в комнате и не выходила из неё несколько дней. Придворным даже пришлось выломать дверь.

Последнее слово первой строки - poor. Если присмотреться, можно увидеть над двумя буквами о шляпки. Королева ласково звала Роберта "мои глаза" - Eyes. И в письмах они трогательно ставили шляпки над двойным о.



Они были близки более 30 лет. Говорят, Елизавета посвятила ему стихотворение. Правда ли это - сложно сказать, ведь манускрипт нашли четверть века спустя после её смерти. Но стихотворение красивое.

On Monsieur's Departure.

I grieve and dare not show my discontent;
I love, and yet am forced to seem to hate;
I do, yet dare not say I ever meant;
I seem stark mute, but inwardly do prate.
I am, and not; I freeze and yet am burned,
Since from myself another self I turned.

My care is like my shadow in the sun --
Follows me flying, flies when I pursue it,
Stands, and lies by me, doth what I have done;
His too familiar care doth make me rue it.
No means I find to rid him from my breast,
Till by the end of things it be suppressed.

Some gentler passion slide into my mind,
For I am soft and made of melting snow;
Or be more cruel, Love, and so be kind.
Let me or float or sink, be high or low;
Or let me live with some more sweet content,
Or die, and so forget what love e'er meant.